Понятие «мира как целого» появилось уже в первой половине XX в. Оно было результатом развития общей теории относительности. Последняя, как уже говорилось, видит в гравитационных полях нарушения геометрии Евклида, искривление пространства-времени. Но наряду с локальными искривлениями было предположено существование общей кривизны пространства, подобной общей кривизне земной поверхности, помимо искривляющих ее отдельных холмов и гор. Пространство в релятивистской космологии Эйнштейна искривлено в целом, обладает радиусом кривизны и напоминает, если взять двумерную аналогию, поверхность сферы, нигде не ограниченной, но конечной.
Попробуем показать, что эпилог классической физики и переход всей науки XVI—XIX вв. к науке XX в., подобно прологу классической картины мира, подобно развитию представления о несводимости форм движения, подобно всем научным революциям, был шагом, приближающим познание к меганауки, представлял собой необратимый историко-гносеологический процесс.
Классическая наука XVII—XIX вв. в своем развитии шла навстречу метафизической тенденции философии. Система Галилея опиралась на твердую уверенность в том, что законы механики определяют судьбы мира и что природа говорит с человеком языком количественно-математических категорий. Основной посылкой системы была однородность пространства, правда отнюдь не евклидова: предоставленное себе тело движется по кругу, планеты в системе Галилея подчинены криволинейной инерции. Но, так или иначе, речь шла о некотором прообразе меганауки, о единой системе природы, о свойствах пространства и времени, о структуре мира и о методах его познания.
Античная наука задала природе вопросы, которые впоследствии вызывали все новые и новые, но отнюдь не исчерпывающие ответы, вопросы сохранялись и переадресовывались каждой эпохой новой эпохе. Меганаука — новый по методу и по содержанию ответ на эти фундаментальные вопросы. Поэтому определение меганауки должно начинаться с ее античных предшественников, с некоторых общих историко-гносеологических понятий, в том числе с представления о бесконечной и необратимой эволюции познания.
Познание природы — одно из самых древних занятий человека. В первобытном обществе оно было уделом пастухов, охотников, земледельцев и вождей племен. И только в эпоху рабства познание природы становится профессиональным занятием. Аристотель объясняет это появлением людей, которые имели свободное время для наблюдений и размышлений о мире. Но главная причина скрывается глубже. Возрастающие масштабы рабского труда, создание сложных оросительных систем и оборонительных сооружений, завоевание и освоение новых земель, возведение городов и развитие мореплавания, т. е. практические задачи, требовали специальных знаний о природе и способствовали их накоплению.
